С детства я любил все, что связано с железной дорогой. Вид поезда всегда волновал сердце. Поездка куда-либо – к родственникам на Кубань, на соревнования в другой город, на экскурсию в Москву вместе с классом, превращалась в праздник. Поэтому нет ничего странного в том что, вернувшись, домой после службы в рядах Советской Армии я твердо решил пойти учиться на проводника пассажирских вагонов. Сказано сделано. С большим трудом (информационная эпоха тогда еще не наступила) удалось найти отдел кадров Южного резерва проводников. Получив направление в ховринскую железнодорожную школу я дисциплинированно явился в Альма-матер и приступил к учебе. 4 веселых месяца проведенные в школе среди прирожденных путешественников, навсегда отложились в памяти. По истечении учебного процесса всех направили, в качестве практикантов на двухнедельную стажировку. По окончании стажировки нас ждали экзамены, получение дипломов и работа по выбранной профессии. Зайдя в купе проводника и уловив запахи чая, горящего торфа в титане для кипятка и горящего угля в поездной топке я сразу понял – это все мое и выбор мой абсолютно правилен. Поезд тронулся, народ с рублями в руках потянулся за постельным бельем, мой проводник-наставник призвал меня на помощь, я подключился, и вот таким образом началась моя железнодорожная карьера. Маршрут лежал в Закавказье, на вагонах состава висели таблички «Москва-Батуми».

Чем дальше продвигались на Юг, тем больше возникало разной экзотики. По плацкартному вагону разгуливали грузины в знаменитых кепках-аэродромах. Все багажные полки были завалены тюками с мандаринами. Сквозь оконные стекла пробивался шум моря, в тот ноябрьский вечер мощно штормило, а состав двигался вдоль побережья. Волны накатывали, где-то внизу на камни и бетонные надолбы. За стеклом фиолетовая темень и мокрый ветер. В вагоне приглушенный свет, тепло и уютно и даже запахи нестиранных носков некоторых пассажиров не портили настроения. Пробиваясь сквозь время и пространство, плацкарт следовал к цели, к далекому субтропическому городу Батуми, расположенному рядом с турецкой границей. Что делать проводникам поздним вечером, когда все 54 пассажира легли спать? Ну, конечно же, устроить небольшую пьянку и получить двойное удовольствие. Удовольствие непосредственно от принятия алкоголя и радость от осознания самих себя лихими бунтарями. Выпивая, мы нарушали Горбачевский «сухой закон», вступивший в силу за несколько месяцев до описываемых событий. Со спиртным было крайне тяжело, нигде и ничего не достанешь, но нас это не касалось. Наш поезд ехал в Советскую Грузию, и на его борту находилось великое множество представителей этой республики. И все они везли с собой чачу, и все торговали ею. На алкогольной мини-оргии помимо меня - практиканта и моего наставника присутствовали еще двое, поездной электрик и проводник штабного вагона. Закрыв двери купе от посторонних взглядов, мы приступили к ритуалу. Разлив напиток по граненым стаканам опытные железнодорожные волки дружно чокнулись с окном поезда и провозгласили: «За кормильца». До второго разлива дело не дошло, в двери кто-то яростно забарабанил. «Бригадир пришел»: вздрогнуло достойное общество, чача, налитая в кефирную бутылку перекочевала под стол, дверь открыли. В купе с воплями ворвалась толстая соседка-проводница. Из теткиных криков и матюков через определенный промежуток времени стало ясно о ЧП, приключившемся в ее вагоне. Там ехала компания в стельку набравшихся чачи солдат-дембелей. Периодически кого-то из них тошнило, и страдалец бежал в туалет, падая и поднимаясь, пугая и нервируя других пассажиров. Одному горе-дембелю пришла в голову мысль открыть обычно закрытые на ключ двери тамбура и подышать штормовым воздухом. Как назло замок дверей был сломан, дембель легко распахнул их, высунулся, поезд тряхнуло, и он улетел вниз с высоты 15 метров. Для него все кончилось летальным исходом. Толстая проводница орала и злилась, проклинала ужравшихся солдат и ремонтников депо, не успевших подчинить замок. Мой наставник решительно вытащил из-под стола кефирную посуду, разлил по стаканам, плеснув и соседке тоже, а затем подытожил: «Помянем солдата». Что делать, люди приходят в этот мир, уходят из него, а жизнь продолжается. Солдат улетел, а мы остались, и наш небольшой алкогольный мятеж нужно было довести до логического завершения.

Каждая рассказанная история должна заканчиваться неким выводом. Мораль сего рассказа такова. В позднем Советском Союзе в армии мало уделяли внимания физподготовке солдатского и сержантского состава. Конечно, утверждение это не касается морпехов, ведевешников и прочих спецвойск СССР. Но в обычных войсках со спортом было очень плохо, знаю по собственному опыту. Молодой, хорошо натренированный организм легко справится с большой алкогольной дозой. Сам видел, как трое сильно пьяных десантников били большую толпу совершенно трезвых здоровых грузинских мужиков. Уговорить дембеля, не пить по дороге домой невозможно. Значит, несколько лет службы его надо гонять и тренировать как кандидата в олимпийскую сборную и не меньше. И тогда он выдержит спиртную интоксикацию организма и будет твердо стоять на ногах и никогда не улетит из тамбура в бурлящее Черное Море.

В будущем государстве Союз Евразия все будет по-другому. Не так как в СССР перестроечных времен. Солдаты наши будут крепки и выносливы. Да не собьют их с ног враги, и не сломят обильные возлияния в дружеской компании. Вперед, без сомнений. Нас ждет Евразия.