Советский Союз, не смотря на изрядное количество недостатков, в некоторых аспектах представлял собою почти идеальное государство. Если не верите, я могу вам поведать поучительную полуармейскую полугражданскую историю образца 1984 года. Срочную службу я проходил в авиационном стройбате. В отличие от стройбата обыкновенного мы занимались не возведением домов, а сооружением аэродромов. Часть дислоцировалась в Читинской области, возле военного аэродрома Северный, неподалеку от города Петровск-Забайкальский, знаменитого тем, что в XIX веке в остроге тогда еще не города, а небольшого поселка мотали срок многие из декабристов. Казармы наши стояли на крутом берегу реки Хилок. За рекой километров на 10 в глубину тянулись редковатые леса вперемешку с лугами, ну а дальше за лесами вдоль всего горизонта непрерывная цепь высоких здоровенных сопок, поросших густой классической тайгой. Жизнь солдатская это некий коктейль, состоящий наполовину из монотонной служебной скуки и наполовину из однообразно-утомительной дарвинистской борьбы за место в иерархической негласной пирамиде в коллективе молодых агрессивных самцов разных национальностей. Самые удачливые из нас периодически уезжали в далекие и продолжительные командировки, либо ремонтировать аэродромы, либо создавать новые. По их рассказам там, в командировках все было проще, веселее, сытнее и пофигистичнее. Мне в этом плане не везло, никогда не попадал в списки путешественников.

Плюнул, махнул рукой, и смирился, как вдруг.… Оставалось мне служить все ничего, каких-то 3 месяца, уже и дни считал, не предполагая в службе своей никаких резких изменений. Одним словом, заступил я в наряд, дежурным по штабу. Обычный наряд, десятки раз в него ходил. Ближе к вечеру, когда в штабе никого не осталось, распахнулась дверь, и вошел длинный как жердь, напоминающий изможденного Дон Кихота наш комбат, а вместе с ним необычная компания из 5 гражданских лиц слегка диковатого вида. Комбат потирал подбородок и задумчиво смотрел себе под ноги, видно было пытается решить какую-то проблему. Поднял глаза, лицезрел меня и сделал заявление: «А вот хотя бы он, почему нет? Пусть идет, я не против». Гражданская компания одобрительно и весело загомонила. Не буду томить читателя – начинался месяц август, в тайге официально открылся кедровый сезон, так называемый шишкобой. Комбату очень хотелось заполучить кедровых орешков, мешка 3, 4, 5 – как получится, как пойдут дела. Орешки в Забайкалье играли немаловажную роль, их можно было не только самому грызть, но и дарить в виде ценных подарков разным должностным лицам, от которых что- то зависело в твоей персональной карьере. Разумеется, меньше чем тройку-четверку килограмм дарить не имело никакого смысла. Должностных лиц много и все они человеки, все любят халяву, и задумал наш комбат интересную авантюрную комбинацию. Разнообразные люди как раз в эти дни приезжали на электричке из областного центра, выгружались на станции рядом с военным городком и часами ждали рейсовый автобус, ездящий по маршруту «Станция Бада – Мост». Добравшись до моста и перейдя его, бодро устремлялись вперед по дороге, ведущей в сопки. Кедровый сезон длится недолго, во второй половине сентября на сопки выпадает снег, и уже много по сугробам не побегаешь. Каждый день комбат ходил на станцию присматривался, приглядывался и наконец, сделал выбор. Подошел к пятерке веселых читинцев и предложил им сделку. Они берут с собою в тайгу группу его солдат, а он им за это много чего нужного и полезного подкинет. Поторговались и ударили по рукам. Что может подкинуть хозяйственный командир авиационного стройбата? И гадать не надо – тушенку, сгущенку, чай, крупы, масло, сахар и 5 литровую пластиковую канистру питьевого спирта. Спрашивается, кто способен устоять? Ответ – никто. Еще было обещано доставлять по мере убывания продукты непосредственно в сопки, в таежный базовый лагерь. Солдатам надлежало добывать вместе с гражданскими лицами кедровый орех на артельных началах. А в конце сезона, когда лично прибудет в тайгу отец-командир, добытый полезный продукт будет поделен по справедливости между Вооруженными силами и представителями народа. Оставалось найти подходящих бойцов. Я попался на глаза в штабе, еще двоих солдат (литовца и дагестанца) командир привел из казарм. Трудно сказать каким критерием он руководствовался при отборе. Скорее всего, брал тех, кто поздоровее и поплечистей. Высоким ростом я не отличался, но с мышечной массой все было в порядке. Сказывались 4 года занятий вольной борьбой. На следующий день, после обеда все участники ореховой экспедиции тряслись в кузове армейского КАМАЗа. От щедрот своих комбат выделил транспорт, который довез смешанный коллектив добытчиков прямо до подножия сопок. Выпрыгнув на землю, мы разобрали довольно тяжелые вещмешки и начали восхождение вверх, по крутой и узкой тропинке. Шли долго, нудно, далеко. Пропотели с ног до головы, чего греха таить умотались, выдохлись и с наступлением темноты приземлились у заброшенного шалаша на ночной привал. Гудели ноги, болели плечи, и у нас молодых 20-летних, и у наших взрослых напарников тем более. Но едва разгорелся костер новые друзья бережно достали заветную канистру, и началось усиленное «лечение» усталости. Ту двухдневную, а точнее двухсуточную пьянку не забуду никогда. Во-первых, антураж - едва вступаешь в тайгу, а тем более в горную тайгу, сразу же попадаешь в другой мир. Все не так как внизу на равнине, все иное – запахи, акустика, цветовые гаммы, ощущение почвы под ногами и так далее. Во-вторых, на запах спирта из чащобы материализовались странные персонажи – лесные бродяги всех мастей. К полуночи у костра вместе с нами квасили два бурятских охотника, практикант-помощник егеря, таежный бомж (и такие, оказывается, есть), собирающий травы старичок-знахарь, ушедший в запой и покинувший рабочее место лесоруб и кто-то еще. При этом необходимо учесть – компания постоянно обновлялась, одни уходили в бурелом, другие наоборот приходили. Особенно запомнились туристы. Три ленинградских аспиранта-медика - они по очереди играли на гитаре и пели песни Окуджавы, отчего пьяные охотники неудержимо плакали и пытались подпевать, путая русские слова с бурятскими. Удивительно много событий произошло за эти двое суток. Я впервые попробовал спирт. Меня научили, как его правильно пить и закусывать. Закусывали почему-то исключительно сливочным маслом. Не совсем трезвые литовец и дагестанец подрались. Дагестанец прокусил щеку противнику, и трусоватый пострадавший литовец сбежал из леса обратно в воинскую часть. Затем окончательно потерявший разум сын гор украл ружье, забил в ствол шишку вместо патрона, ушел незнамо куда и часов этак через 12 вернулся протрезвевший, не потерявший оружия, но с огромным фингалом в пол лица. Спирт закончился, однако банкет у шалаша отнюдь не завершился. Новые собутыльники, возникавшие из лесного полумрака, приносили с собою водку, самогон и даже коньяк. С наступлением темноты страшными голосами орали олени-изюбры. Когда не знаешь, кто кричит, оторопь берет. Днем за гулянкой наблюдали бурундуки и птички-кедровки. Вторую ночь я провел возле дальнего ручья, сам не зная, как туда попал. На рассвете, проснувшись от холода, сидел у бегущей воды и вскрывал банку тушенки гаечным ключом, оказавшимся в кармане бушлата, и представьте себе, вскрыл. Все на свете заканчивается и пьянки, слава богу, тоже. На 3-й день напарники наши опохмелялись настоящим дегтеобразным чифиром. Вид у них был хоть и помятый, но вполне счастливый. За прошедшие сутки они многое рассказали о себе. Все пятеро сидели в разное время, на разных зонах. Кто раз, кто два, а кто и того больше. Самый старший, бородатый Маркелыч чалился 4 раза. Вернувшись в родную Читу, никто из них не желал устраиваться на работу. Жили они в одном районе и находились в ведении одного участкового милиционера, который угрожал снова посадить всех за тунеядство (была такая уголовная статья в Советское время). В тайгу, на шишкобой они сбежали от назойливого мента и радовались этому обстоятельству как малые дети.

Продолжение статьи последует обязательно.